Вверх

Вкус свободы, которого нам не познать. Сериал «Красная дорога»

Что мы знаем о современной жизни индейских резерваций в США? Как правило, почти ничего или очень мало, хотя на самом деле это явление даже более кровоточащее, чем афроамериканские гетто. О генетической  памяти, не прощающей обиды, ограничивающих убеждениях и свободе, которой никогда не достичь человеку, скромно, но уверенно рассказывают два сезона сериала «Красная дорога».

 

Не надо питать ложных иллюзий насчёт этого ТВ-шоу: оно не из категории топ-любое симпатичное вам число, и при просмотре требует определённой сноровки. Она пригодится для того, чтобы безболезненно преодолеть болото, которым начинается первый сезон. Но результат стоит этих усилий, хотя бы потому, что рядовая история о местечковых разборках полиции с преступностью и семейных неурядицах к финалу стартового сезона и весь второй, будет выкидывать невероятные психологические па, на ходу переобуваясь из криминального триллера в крепкую драму об искусстве быть человеком. Одновременно с этим персонажи совсем незаметно для зрителя выскользнут из своей клишированной брони, и окажутся неоднозначными, слабыми, переменчивыми, неуверенными, сеющими вокруг себя ошибки, и пожинающими их плоды: одним словом, они окажутся живыми.

 

 

За естественностью актёрской игры здесь легко прячутся неудачные сюжетные ходы и подтёртые ластиком линии. За ней вообще можно спрятать всё, что угодно, потому что химия, которая происходит между двумя главными мужскими персонажами этой истории в исполнении Мартина Хендерсона и Джейсона Момоа гипнотизирует. Отражаясь друг от друга и постоянно курсируя между чуть ли не братскими чувствами и клановой ненавистью, оба заглавных персонажа становятся подопытными кроликами в сложном эксперименте «Быть хорошим человеком». Каждый в результате проиграет: один в физическом, другой в моральном измерении, но особенность «Красной дороги» — в том, что этот момент становится не финалом истории, а её вторым дыханием. Падение – это не конец, и не начало, это то, с чем придётся дальше жить, и неважно, в чём это выразится: в муках совести, в потере интереса и цели или в опасности, которая нависает над всем, что любишь.

 

Эти двое сильных и сложных мужчин оказываются в одной ловушке, в одном страстном порыве к свободе – внутренней, в первую очередь, не зависящей от окружающих и обстоятельств. Абсолютно в таком же положении застыло и индейское племя, в котором разворачивается основное действие: в вечном прыжке к независимости, о назначении которой уже никто не помнит. Людей это приводит в лабиринты человеческих предрассудков и лжи, где им приходится справляться с болью прошлого и плутать в потёмках, а индейцев ­­– к новой зависимости, теперь уже от зелёной бумаги с портретами президентов.

 

 

К освобождению направлены взоры и других персонажей. Домохозяйка Джун в исполнении Джулианны Николсон хочет избавиться от ужасов прошлого и голосов в голове, которые не дают ей покоя всю жизнь, её старшая дочь Рейчел вместе со своим возлюбленным индейского происхождения Джуниором – от оков родительской опеки и их же закостенелых предубеждений, местный капитан полиции ­– от жуткой тайны, которая на его глазах ежедневно пожирает людей.

 

Но как бы все они ни старались, и насколько бы положительное ни пересиливало в них отрицательное, внутри этой системы стремление к очищению не находит выхода, не приносит облегчения. Этот мир создавался на крови, строился на взаимных упрёках и обидах, на неуважении и ошибках, которые совершали отцы, унаследовали сыновья, и от которых не могут отделаться внуки. Многовековая вражда народов, вынужденных теперь жить в мире, никуда не денется, так же как никуда не денутся и презрительные взгляды соседей на того, кто однажды оступился. И дело даже не в национальном или историческом вопросе – оно в природе человека.

 

 

В таких ужасных (обычных, на самом деле) условиях и существуют герои «Красной дороги», играя с самими собой в исповедь почти в каждой серии, выстраивая одними взглядами напряжённые сцены, удачно заключаясь в дуэты и следуя всем основным правилам выживания в современном мире. В нём нет ни плохих, ни хороших, убийца умеет быть преданней пса, а заботливый отец – извращеннее садиста. Зато в этих условиях ярче отсвечивают те лучи заботы друг о друге, сочувствия, понимания и любви, которые нет-нет, да просачиваются сквозь жесткую обшивку душ во внешний мир, напоминая, что даже если нам не светит свобода, мы можем посветить сами ­– себе и окружающим.

Впрочем, человеческое в этом сериале легко уживается с динамикой, своеобразным юмором, местным криминальным политиканством и общей брутальностью происходящего. А самым главным минусом остаётся концовка: шоу закрыли на очень резком повороте, так и не дав основной сюжетной стреле долететь до цели.