Вверх

Тягучая безнадёга и клише: «Имя мне Ночь»

Истории Чёрного Георгина клинически не везёт с экранизациями. Фильм Брайана де Пальмы 2006 года оказался ярко-напомаженным нуарными красками двухчасовым трейлером (Скарлетт, детка, ты всё равно была прекрасна!), а недавно вышедший сериал «Имя мне Ночь», за который отвечала Пэтти Дженкинс, – невнятным детским лепетом о ночных кошмарах, которые забываются в тот момент, когда о них начинают говорить (Крис, малыш, ты, конечно, не Скарлетт, но в прекрасности тут ей не уступил!).

Впрочем, ошибочно считать это шоу посвящённым бедняжке Элизабет Шорт. Она в нём скорее как печальная тень прошлого, уроки которого так никто и не выучил, а заодно – жирная замануха для зрителей, но это не её история. Сериал снят по автобиографии некой Фауны Ходел, в которой женщина утверждала, что убийцей Чёрного Георгина был никто иной, как её дед – известный хирург Джордж Ходел. Надо сказать, что это не единственное подобное обвинение, которое прилетало в голову уже давно почившему эскулапу. Он был подозреваемым по делу Шорт ещё во время горячего расследования, а после его смерти книги о том, как медик убивал девушек, в числе которых была и Чёрный Георгин, начал писать его сын. Тем не менее, что в момент расследования, что сейчас достаточных доказательств против мистера Ходела не оказалось, и он спокойно дожил свою жизнь в эмиграции, став в свою очередь очередной жуткой легендой Голливуда.

И вот всё это добро достаётся укротительнице Чудо-женщины Пэтти Дженкинс. Она быстро мастерит из своего голубоглазого любимчика Криса Пайна (ладно, его действительно невозможно не любить) пройдоху-журналиста с наркотической зависимостью и флешбэками из Кореи, подставляет к нему растерянную девочку в беде с семейной тайной за пазухой и обряжает всё это в тёплый одурманивающий неонуар. Вуаля – перед вами портрет хорошенькой и по-своему способной жуткой истории, которую наставь на путь истинный – и будет тебе счастье. Но снова сыграл какой-то злой рок и что-то пошло не так.

Между тем, сказать, что же здесь не так, оказывается так же сложно, как найти убийцу Элизабет Шорт, потому что внешне это почти безупречный проект, с крепкими актёрскими работами (опять же, поклон, в первую очередь, Пайну и его коллеге Индии Айсли), вязкой, то сгущённой от жары и пыли Лос-Анджелеса, то хлюпающей от зелёной влажности Гавайев атмосферой, скрупулезной детализацией и цепляющими взгляд костюмами. Зловещие тайны, многозначительны недосказанности, застывшая в воздухе беспросветность, странные персонажи, лениво цедящие сквозь зубы свои странные умозаключения, межрасовая напряжённость и одурманивающая медлительность – всё это тоже присутствует. Но любопытные вблизи элементы оказываются расплывчатым пятном цвета хаки, стоит отойти на пару шагов назад, чтобы рассмотреть шестисерийное полотно в целом.

Этому сериалу явно не хватает целостности, одной центральной мысли, общего звена, которое бы объединило все события и персонажей. Без него композиция рассыпается на безликие кучки мелких лего-деталей: здесь история взросления и поиска себя, там – богемного арт-опьянения, рядом – неистощимых попыток добиться справедливости, а в дальнем углу – изощрённого сумасшествия. Были бы все они из одного комплекта – сложились бы красиво и удобно для зрителей, но на деле постройка получилась больше похожа на тот самый китч, о котором с таким пафосом говорят в герои. Добавляет своего и постоянная динамическая неустойчивость: быть по канону нуарно-спокойным, но одновременно захватывающим, у шоу не получается: оно то медленно плетётся (это чаще), не давая сюжету развития и навевая на зрителя скуку, то начинает нестись в галоп, пытаясь разом охватить всё то, что не успел до этого.

Кроме того, кажется, создатели сами до конца не верили в ту теорию, которую так красочно старались воссоздать на экране. Потому что при всём лоске подачи и обязательных фотографиях реальных прототипов героев в конце каждой серии, она всё равно кажется какой-то нелепой выдумкой, заключённый в тело такого же нелепого напрочь заклишированного картинного маньяка. Этот пародийный образ ужаса на крыльях ночи, который должен стать ключом ко всему, неожиданно для себя самого с первой серии из главной интриги превращается в узор на эксцентричных обоях, который постоянно мелькает на экране, но так и остаётся лишь непритязательным фоном.

При таком элегантном самоустранении главного объекта исследования, героям этой истории только и остаётся, что разыгрывать свои маленькие сценки озадаченности, страха и ненависти, купаясь в пустых эмоциях и часто нещадно разбазаривая хронометраж. Часть линий в итоге существует в сериале просто ради траты времени, диалоги уходят в никуда, взаимоотношения закольцовываются и выходят в ноль. В итоге сдвинуть с места эту вязкую махину безнадёги не удаётся даже вполне живому, хотя и местами бестолковому, финалу.

Но нельзя не отметить, что всё-таки в концовке этой истории что-то есть. Точнее, что-то есть в том, что финал только притворятся таковым, на деле оставаясь констатацией и продолжением вечной обречённости, с которой надо как-то жить.