Вверх

Тебе, память моя. Третий сезон «Настоящего детектива».

Совсем недавно закончился 3 сезон «Настоящего детектива». Для зрителя он ожидаемо оказался неоднозначным: как правило, люди отмечают сильную актёрскую сторону проекта, при этом пеняя на слабую детективную линию и бессмысленное затягивание сюжета. Попробуем разобраться, какой хитроумный план на этот раз воплотил в жизнь автор сериала Ник Пиццолатто.

Как только были обнародованы первые кадры третьего сезона, стало ясно, что создатели решили вернуться «к корням», предпочтя экспериментам стабильную любовь зрителей к беспросветности первого «классического» сезона. Повышенный таким образом градус ожидания сошёл на нет после первых серий: реальность не стала копировать историю Раста Коула и Марти Харта, предложив взамен что-то совсем другое, хотя на первый взгляд и весьма похожее.

Все восемь серий изящно возводили вокруг зрителя виртуозную иллюзию из обрывков его собственных воспоминаний и ожиданий: рваный таймлайн, постоянные недоговорки, печать тяжёлой тайны в глазах каждого персонажа, намёки на ритуальные убийства, порушенные жизни, вязкая атмосфера и монохромная тусклая картинка. А финал, вместо того, чтобы громыхнуть яркой оглушающей вспышкой, лишь красиво закольцевал эту бездну отчаяния, с иронической улыбкой отдернул штору и наконец-то в открытую продемонстрировал, что детективная линия – не несущая стена, а стеклянная дверь в беспощадную меланхолию жизни.

На самом деле, затащив не самым честным образом в эту историю зрителей, создатели вознамерились драматичным полушёпотом рассказать им совсем не ужасную повесть про убийства и похищения детей, а намного более жуткую притчу о жизни без жизни. Но если принять во внимание, что изначально «Настоящий детектив» – это антология про детективов, то третий сезон будет не в чем обвинять. Он сделал свою работу гладко и красиво, в очередной раз постаравшись развеять романтику профессии следователей и подарив миру бесконечно прекрасный дуэт уже двукратного обладателя «Оскара» Махершалы Али и Стивена Дорффа. Хитрость Ника Пиццолатто, сумевшего подсунуть грустную лирику обыденности распалённой толпе под видом детективных игрищ – бонусом.

Сезон-перевертыш оказался гораздо взрослее двух своих предшественников. Взрослее, трезвее и хладнокровнее. Первый был сконструирован по идеальному лекалу умного и небанального детектива, второй наглотался реальности и плевался ядом, третий же оказался выточен по контурам ежедневности, вымочен в мелких горестях и закольцован во времени, как какой-то адский лабиринт, по которому вечно и обреченно бродят главные герои без права на счастье и с чётким пониманием этого. Он о том, что распутывание преступлений не геройство, а кара, не способ помочь другим, а ещё один шанс ускользнуть от себя, не восходящее движение к свету, а планомерное погружение в беспросветную темень. А ещё о том, что деструкция преступления – не в уничтожении, а в последствиях, в страшном облучении, которое не даст дышать дальше, но и не позволит умереть.

Стремление к смутно-размытому добру разрывает жизни главных персонажей на куски, словно стая пираний, и как ни собирай, как ни латай себя – из зеркала всё время будет смотреть кто-то чужой. Он будет жить призрачной жизнью, он будет испытывать чувства, он будет всё понимать, но уже никогда не сможет выйти из этого проклятого круга, в центре которого одно страшное событие, с которым не получилось справиться, после которого нельзя пойти дальше.

По своей сути третий сезон «Настоящего детектива» — обреченная констатация полного тоталитаризма памяти. Советы жить настоящим из цветастых книжек по психологии оставьте кому-нибудь другому. Всё существование человека, вся его суть – в том, что он помнит о себе. Барахтаясь в смертельных волнах старческой деменции, главный герой хочет не столько раскрыть старое преступление, сколько понять, кем он был и кем остаётся в контексте произошедшего. Но возможно ли найти себя, когда абсолютно всё его существование определяли воспоминания: о собственной неполноценности, обидах, Вьетнаме, нераскрытых делах, поступках жены, о том, что может случиться с маленькими детьми без присмотра? С другой стороны, исключи всё это – и человека просто не будет, как задуманной, но так и ненаписанной книги.

Память играет злую шутку не только с персонажами сериала. К середине сезона зритель уже точно почувствует, что детектив свернул куда-то не туда. Исчезновение ребёнка перестанет волновать так, как отражение этого события на жизни главных героев и почти бесконтрольное сопереживание им. И это объяснимо: Уэйн Хэйс и Роланд Уэст не являются примером персонажей, попавших в водоворот бурных обстоятельств. Жизни этих сложных мужчин сформировались слишком прозаично, чтобы посчитать их хоть сколько-нибудь выдающимися. Они такие же, как те, кто наблюдает за ними по другую сторону экрана. Их мучительные мысли, выбор, сомнения, сопротивление обстоятельствам, разочарования и боль ­– слепок с ощущений почти каждого из нас. Но память о том, что «Настоящий детектив» не может остаться просто блестящей драмой, согласна вестись на провокационные приёмы создателей, и идти за ними в предвкушении шокирующего финального трюка до конца. А главный трюк здесь – сам путь.