Вверх

Про оленей и людей. «Оленья кожа» Квентина Дюпье

Французский постановщик, ранее выступавший как диджей с аватаром в виде плюшевой куклы, свою кинокарьеру построил схожим образом. Шина-серийный маньяк, наркотики в крысиных тушках, диковатые фантазии о съемках фильма с телевизорами, убивающими людей: поклонникам Дали его картины придутся по вкусу. В своем новом фильме режиссер, оставаясь верным заветам сюрреалистов, с юмором рассуждает о господстве вещей, внутренней пустоте и потребительском отношении к природе.

Жорж, импозантный мужчина средних лет с лицом Жана Дюжардена и повадками неудавшегося Клинта Иствуда, переживает разрыв с супругой. В честь этого он символически топит в туалете заправки свой вельветовый пиджак болотного цвета. Теперь у него новая жизнь, и новая любовь. Ею становится великолепная куртка оленьей кожи, купленная за баснословные деньги у уличного торговца. В качестве бонуса он получает подержанную камеру, с помощью которой может вообразить себя независимым режиссером, и даже убедить этом окружающих. Все идет своим чередом, пока обновка не сообщает о своей заветной мечте — стать единственной курткой в мире, для чего Жоржу предстоит расправиться со всеми остальными куртками, а заодно и с некоторыми несговорчивыми их владельцами.

 

Абсурдная, немного сюрреалистичная комедия — богатое поле не только для кинематографических экспериментов, но и для философских метафор о современном обществе. Куртка Жоржа — это не только ценная кожа, но и красноречивое олицетворение нескольких вещей сразу. Первое, что приходит в голову — это зависимость современного человека от вещей, призванных ему служить. Одержимость Жоржа кажется доведенной до абсурда лишь пока не вспоминаешь толпы на предпраздничных распродажах и суммы, оставляемые людьми в брендовых магазинах. Простую идею, что в наши дни уже не вещь — для человека, но человек — для вещи, Дюпье раскрывает столь же просто и напрямик.

Отсюда же произрастает вторая трактовка образа куртки. Изначально созданная, чтобы людям было комфортнее осваивать дикий Запад, вместе с популяризацией образа ковбоя она, как знаменитая шляпа и сапоги со шпорами, стала символом мужественного, решительного человека, смело бросающего вызов как обществу, так и силам природы. Проходящий через развод и унизительное безденежье Жорж этот образ с радостью на себя примеряет. По сути не имея ничего, кроме образа, он становится его заложником (буквально), и с упорством покорителя Фронтира реализует свою безумную затею. Символична и сама цель — куртка, а вместе с ней и Жорж, стремится к уникальности, хочет стать единственной в своем роде. Существование миллионов подобных ей воспринимается болезненно, и обрести свой голос в толпе она хочет довольно радикальным образом — убрав толпу.

Наконец, куртка может служить метафорой куда более очевидной. Герой одержим вещами исключительно из стопроцентной оленьей кожи. Пожив свое в обличии человека, он будто стремится полностью покрыть себя кожей животного. Иронично, что для такого своеобразного слияния с природой он выбирает путь, напрямую противоречащий ее законам. Звери не снимают друг с друга шкуры, чтобы казаться кем то еще. В наши дни подавляющее большинство изделий из кожи — всего лишь блажь, а охота уже давно перестала быть поиском пропитания и стала очередным извращенным досугом венца творения. В такой ситуации, если уж решил быть оленем, готовься к тому, что тебя в любой момент могут подстрелить, а твою гладкую и упругую кожу просто снять и надеть на себя. Кстати, применительно к киноиндустрии (не просто так Жорж «играет» именно в режиссера) метафора тоже работает. В известной степени Дюпье снимал и про самого себя.

Получается, что абсурдная и забавная комедия абсурдна и забавна лишь на первый взгляд. Такое часто бывает с комедиями, когда их автор достаточно талантлив и ему есть, что сказать.

В кино со 2 августа. А в летнем Пионере в Музеоне премьера состоится 1 августа.