Вверх

«Обещай мне, что монстры не придут сегодня»

Поначалу говорить что-либо этом фильме не очень-то хотелось. Он показался пресноватым. Бесхитростно приготовленным ужином из размороженной лазаньи. Но при этом ему пришлось отдать должное — он способен возбудить определенную долю эмпатии, правда, не благодаря своим художественным достоинствам (их почти нет), а за счет рефлексии самого зрителя. Универсальности колющих сердце мотивов. Способности породить толику размышлений.

Внимание: рецензия содержит незначительные спойлеры.

История, показанная в фильме, настолько проста, что порой хочется вынуть бобину из проектора (забудем на минуту о цифровых носителях) и смонтировать по-своему. Улучшить ритм, где-то добавить иное настроение, поменять план, урезать оглушающую в отдельных сценах музыку. Фильм мог быть гораздо лучше. Тоньше. Изобретательнее. Не страдающим от монотонности, из-за которой редкие вспышки напряжения уже казались натяжными. Если бы за постановку взялся не ремесленник, а художник уровня Скорсезе или Аронофски, лента могла бы стать заметным событием в наступившем киногоду.

А так — «Красивый мальчик» вышел программной лентой о борьбе с зависимостью и иллюстрацией о гранях родительской любви. Вы будете смотреть не на режиссерскую виртуозность, не на игру смыслов и подтекстов. А просто на саму тему, на последовательную смену действий и состояний. Как на уроке биологии, когда школьникам ставят кассету с документалкой от National Geographic. Фильм в какой-то момент кажется структурно пропагандистским, хоть и основан на автобиографичной книге американского журналиста. Слишком, слишком ровен и поэтапен сценарий со всеми сопутствующими элементами.

 

Нет ответа, почему мальчик, воспитанный в любви и заботе, в ласке и обожании, пришел к жизни наркомана. Почему воля его съежилась и пожухла, а разум и тело стали голодным волком, жрущим себя и вселяющим боль и ужас в душу тихого доброго отца.

В россыпи своих воспоминаний отец, которого мимикрично сыграл Стив Карелл, пытается найти ответ. Может быть, всё началось с излишней либеральности в отношениях, в стирании границ и излишнем панибратстве?

«Мы же ближе, чем отцы и дети в других семьях, это же здорово».

И отправной точкой ада стал его (отца) откровенный рассказ восхищённому и жадному до подробностей сыну о собственных экспериментах с веществами в годы студенчества? Да, после тотчас же следовало предостережение, кажущемся запоздалой попыткой дать задний ход: “Это опасно. Просто будь осторожнее». Доверительность и выстраивание отношений по принципу дружбы обернулось крахом – одна из искр догадок, ответов, которая, правда, сменяется рядом других предположений.

Стив Карелл прекрасно сыграл здесь заботу и понимание. Седина ему идет. Он очень трогательный в этой роли и прекрасно показывает ранимость и незащищенность. Искренность – вот емкое описание его игры. Чувствование своих персонажей создает особую химию между ним и Тимоти Шаламе в роли его сына, и вы правда будете увлечены тем, как показаны их отношения.

Герой Шаламе обаятелен и нежен. Худой, с острыми скулами, с длинными кудрявыми волосами и томной вкрадчивой улыбкой. Девочки в колледже очаровываются его чувственным чтением Буковски, убаюканные его речью. Он бесспорно талантлив – подал заявление в 6 вузов. Его будущее должно было стать идеальным. Но в какой-то момент ему начинает казаться, что реальность слишком тупа и вызывает слишком много напряжения.

Напряжение, напряжение… мальчик сидит на тяжелых наркотиках с 16 лет. Зачем?  “Попробовав, я почувствовал себя счастливее и не смог остановиться”, – он оправдывается, но продолжает улыбаться, виновато, хотя это уже контролируемая улыбка лицемерия, за которой таятся гримасы злости.

«Красивый мальчик» построен по любимой американцами фолкнеровской хронологии. Воспоминания перемешаны с настоящим днем – последовательность не важна. В глазах отца сын навсегда останется маленьким, милым, трогательным мальчиком — он смотрит на своего ребенка как на нечто единое, неизменное, нерушимое: даже спустя годы взросления. И в то же время хаотичность воспоминаний подчеркивает контраст между теплотой детства с играми в уютном родительском доме — и слепящим мерцанием огней скорой помощи, предвестником гибели от очередной передозировки, очередного падения и отречения от себя и своих родных.

Цепочка флэшбеков позволяет оценить и исследовать внутренний мир отца, его монументальную по силе любовь. Она архаична и навевает сравнение с древнегреческими трагедиями – мире, где царствует горе, в один миг разрастающееся до величины всей вселенной.  В какой-то момент отец сам попробует дорожку кокаина – аллегория на отчаянное желание понять, погрузиться в сына, в его состояние. Он попытается накормить каждого наркомана, расспросить, влезть в их шкуру. Он найдет и прочтет дневник сына, эту иллюстрацию распада личности.  Безумные каракули под напряженную музыку. Жестокий мир, где женщины – лишь карикатурные тени. И снова контраст: в любви матери к сыну порой есть что-то истерически двойственное и амбивалентное, порой даже бездумно-дикое. В любви отца, как она показана в фильме, есть осознанность и рациональность. Понимание как равного, понимание как самого себя.

«Мой сын, я люблю тебя больше всего на свете».

А сын преследует свою цель. Он хочет снова стать собой. Ребенок чувствует себя лишь идеальным проектом отца. Он ищет альтернативы через грубое и приземленное познание себя. Но возможность выбора сохраняется только до принятия самого выбора. А за ним – ожидает руина храма, а своем разрушении обретшая сардонические черты упадка. Ощущение страха — последствие наркотиков. И оно обоюдно – оно и у отца. Он смотрит на своего младшего сына – и видит в нем судьбу старшего. Слышит в голосе взрослого сына маленького. Плоть от плоти своей.  Скорбь, тянущаяся годами и пронизывающая всю жизнь.

Поэтому да. Пожалуй, будет всё-таки нелишним напомнить себе о том каскаде ответственности, что мы всегда несем пред своими близкими, которые также в ответе за наши падения. Которые падают и поднимаются вместе с нами.

Напомнить пусть даже и просмотром такого явного, местами безвкусного, но умилительного в своей простоте моралите.

В кино с 24 января.