Back

Мечтают ли ковбои о зубных щетках?

Готовьтесь, что вам покажут не разделенную на части историю, а полноценную эволюцию страстей человеческих.

 

Здесь каждый элемент будет на своем месте; как писал Толстой о собственном романе: «своды сведены так, что нельзя и заметить, где замок. И об этом я более всего старался». Принцип чеховского ружья, базис современной драматургии, доведен в ленте до совершенства. «Братья Систерс» – это полотно человеческих поступков, сшитое нитями. Дернуть за одну — и запустится цепь случайностей, словно в ролевой игре. Был мил с проституткой – она предупредит тебя о готовящемся нападении. Рассказал незнакомцам про секретную формулы добычи золота — и на тебя объявлена охота.

 

Ничто не произойдёт в этом мире просто так.

 

Режиссер присовокупляет еще один прием — принцип обманутых ожиданий. Скажем, зрителю показывают мертвого злодея, поставив в недоумение — что и всё, так просто, сам Бог избавил героев-наемников от нависшего над ними меча? Нет, не может быть, это уловка — сейчас его головорезы расстреляют попавших в западню братьев, а сам злодей с коварной усмешкой приподнимется из гроба. В итоге кровь в этой сцене всё же прольется, но не так, как вы того ожидали.

 

И это работает на протяжении всего просмотра просто на ура. Духовные метаморфозы в персонажах происходят со скоростью света. Смотреть за моральным падением обычно увлекательнее, чем за «исправительной работой над собой» — но только не в новом шедевре Одиара. Тебе кажется, что ты уже успел понять героя за час экранного времени, всё, он дешевая книга, раскрытая для тебя. Возьмем героя Хоакина Феникса Чарли (очередная выдающаяся роль, новая высота). На протяжении более чем половины фильма он будет пить, блевать, «трахаться как кролик», с джокеровской улыбкой убивать женщин. Цепь его действий кажется предсказуемой, как у слона в посудной лавке. Ты думаешь: «Да, вот он-то точно не способен к состраданию и пощаде». И вот Чарли настигает добычу, свою жертву, химика, которого ему предстоит пытать. И ты вжимаешься в кресло, готовый, что вот он, момент, когда они наедине, сейчас, вот сейчас он нанесет свой удар и положит конец изнурительному путешествию. И тут же все твои представления об однотипности человеческой натуры переворачиваются с ног на голову. И перед тобой новая история. И это непередаваемое ощущение.

 

«Братья Систерс» напоминают американские горки догадок и ожиданий: два часа настоящей встряски эмоций. Жестокость, натурализм, гротеск, сентиментальность (сцена в борделе, когда Эли Систерс просит проститутку притвориться его возлюбленной и разыграть перед ним сцену разлуки, вызвала вздохи умиления у женской половины зала). Лента полна инородного гуманизма — о нем ковбоям расскажет европейский эмигрант (откуда еще взяться проповедям о прощении на этой хищной земле, как не извне). Заразительный утопизм, разговоры о построении идеального общества, без зла и пороков — они заставляют верить, сопереживать метаниям прирожденных убийц с их волчьей жаждой искупления.

 

Даже когда кое-кто всё же отдастся собственной алчности, став виновником трагической случайности — подобный момент также послужит грешнику на пользу. Но помните, что за катарсис надо платить, порой даже частью своего тела.

 

 

И таких моментов будет много. Каждый из четырех героев увлечет, очарует, вызовет жалость, упрек, секундное отвращение. Единство противоположностей, сменяющиеся взаимодействие дуэтов. Обнажение страшных тайн, библейская ненависть к отцам — чувство вины, как тарантул, отложит свои яйца прямо в твою душу (помните о пауке, готовьте желудок!). Сплошная метафизика — Америка времен «золотой лихорадки» подобна дантовскому «Аду». Движение важнее цели.

 

Для Америки эпоха Дикого Запада — это европейское Средневековье. Страсти и желания по-шекспировски обнажены до пределов. Жажда, в любом её виде — неотъемлемый атрибут каждого. Цивилизация сжалась до размеров салуна, за его пределами — дикое, смертоносное поле пустыни. И там ты остаешься наедине со своими грезами и кошмарами, когда в треске костра слышен шепот дьявола, того самого, который искушал Христа среди таких же песков. Две эпохи, в которых ветхозаветные мотивы развернули свою мощь на полную — это, конечно же, Средние века и Американский Старый Запад. Эти мотивы послужили классическим каркасом и для данного фильма.

 

И в то же время, в «Братьях Систерс» нет пафоса, и даже всем известная притча о потерявшихся в лесу маленьких детях, которым в одночасье придется повзрослеть, не кажется такой банальной. Это очень человеческое кино, наполненное безграничной любовью режиссера к мелочам. Кто бы мог подумать, что одной лишь зубной щеткой, вложенной в руку героя, можно достичь такого вау-эффекта — почти в каждой рецензии она стала пятым героем ленты. И никогда еще появление в кадре паука не вызывало столько смеха, сменяющемся холодным ужасом и тишиной в зале.

 

Это не типичный вестерн, где предсказуемо каждое движение. Жак Одиар снял блестящий фильм, который мог снять только француз. Здесь нет заезженной линейности, свойственной жанру. От первого до последнего кадра — визуальная насыщенность от Бенуа Деби, оператора Гаспара Ноэ. Отдельный поклон — музыке Александра Деспла (чьи саундтреки украсили и без того филигранный «Отель Гранд-Будапешт» и во многом спасли «Форму воды»). Некоторые сцены достойны того, чтобы войти в историю кино. Красные вспышки револьверов в кромешной тьме, вдали — бескрайняя линия горизонта, каждый выстрел — это огни смерти во мраке жизни. За каждым их них стоит человек, напуганный слепящей ночью.

 

Одиар побрызгал на похороненный и оплаканный жанр вестерна волшебной водой, добавил в него щепоточку европейской чувственности, и оказалось, что жанр совершенно живой. Этот фильм так вкусно снят, что хочется остановить просмотр, перемотать на несколько минут назад — и вновь насладиться только что увиденным.

 

Post a Comment