Вверх

Duelles/»Материнский инстинкт» Оливье Массе-Депасса

60-е, милые домишки, красивые автомобили-жуки, твид, ленты в волосах, жемчуг. Две подруги-домохозяйки Селин и Элис живут по соседству, у них прекрасные семьи, обе воспитывают сыновей. Идиллия, кажется, нерушима: работа с цветами в саду, сюрприз-вечеринки на день рождения, любящие мужья, дружные детки. В один из таких идиллических дней сын Селин Максим по неосторожности выпадает из окна — и погибает.

Обе подруги в этот момент находятся неподалеку, но сделать, конечно, ничего не успевают. В итоге с этого момента начинает раскручиваться спираль разрушения, касающегося разом двух семей. Селин тяжело, она винит себя (и Элис тоже, к слову) в произошедшем, с мужем происходит разлад, а подруга отдаляется, чувствуя, что близость оборачивается неприязнью. Какое-то время обе семьи находятся в ступоре, но постепенно всё успокаивается, и Селин вновь начинает коммуницировать с внешним миром, особенно обращая внимание на Тео, сына Элис . Он единственный, кто связывает её с Максимом, и желание общаться и даже дружить с мальчиком поначалу не выглядит странно — это такой способ восстановления для женщины после непреодолимой утраты. Конечно, Элис не в восторге, но в этом ничего страшного нет. Однако дружеская связь, давшая трещину еще после смерти Максима, постепенно рушится: одна мать продолжает воспитывать живого сына — вторая наблюдает украдкой за чужой жизнью, оставшись без ребёнка. Кажется, понимание потеряно.

Но жизнь продолжается, подруги тянутся друг к другу, стараются найти общий язык, проводят время вместе. Селин помогает Элис, если та что-то не успевает, а Элис беспокоится, чтобы Селин ничего не расстраивало. Всё вроде бы на своих местах — почти. Однако периодически происходят странные вещи, из той категории, когда вслух об этом говорить неудобно — сочтут за сумасшедшего, да может это и вовсе показалось — тогда зачем мутить воду? Эти ситуации то разобщают, то сводят подруг вместе, и почти невозможно понять, осталось ли у кого-то из них чувство вины, или винят они в чём-то друг друга, или же не самые приятные случаи из прошлого мешают спокойно жить дальше. Нас особо не погружают в пространство разнородных интриг: всё действие, все чувства — они здесь и сейчас, сосредоточены в конкретном отрезке времени. И если вчера могла случиться ссора, то сегодня происходит что-то ещё — и все мирятся, и всё в порядке. Сложно догадаться по призрачным полунамёкам режиссера, был ли у подруг ранее повод для разобщения. И так даже лучше.

Очень интересно локализаторы окрестили фильм — повод действительно есть, ведь ради своего ребенка любая мать пойдет на всё. Эта тема раскрывается через отношения Селин и Элис, через их взаимодействие с сыновьями, и в итоге понятие «материнский инстинкт» раскрывается с непривычной стороны. Однако в оригинале фильм называется Duelles, что в переводе с французского означает «двойной». Ну или двойственный, как я бы это перевела. Из этого слова красивого названия для проката не вышло бы, но оно тоже многое объясняет. Абсолютно такое же слово в переводе с немецкого означает «поединок». Что интересно, и оно к фильму в некотором смысле применимо. Он довольно многогранен, чтобы показаться и драмой, и триллером, и рефлексией на тему чувства вины в разных формах.

Это очень аккуратный, красивый и цельный фильм. Его интерьер — что интерьер этих милых домов: стильный, с тщательно выверенными тонами, со своевременными поворотами, с красивыми четкими углами и гармонией цвета. Нет затянутых диалогов — их вообще довольно мало, и нет простоя: всему своё время — и события развиваются равномерно. Нет перегибов: игра актёров затягивает, им веришь, и эти мелкие несовершенства, наморщенный лоб Элис, тяжелый взгляд мужа Селин — всё это так реально и просто, и близко, что перестаешь задумываться о том, насколько выхолен на самом деле фильм, насколько он проработан и причесан, сколько обточено шероховатостей. А ведь он реально выхолен. Его комфортно смотреть — он приятен визуально и с точки зрения распределения персонажей и диалогов по метражу. Однако когда интрига сплетается крепче, комфорт утрачивается: режиссер играет нашим вниманием, направляя его, как теннисный мяч, то к одной героине, то к другой. Он заставляет нас подозревать по очереди каждую то в плохих замыслах, то в сумасшествии, то в ревности, то в желании мстить. И получается хорошо: успеваешь дважды изменить свое мнение, и только в последней трети фильма начинаешь понимать, что, где и когда.

И пусть развязку нельзя назвать неожиданной, идти к ней полтора часа через интриги, подозрение и эстетический комфорт — одно удовольствие.

В кино с 25 июля.

Об авторе /

Шеф-редактор